Перед вами шарж Любимова (1925). Как он называется?

«Стихи он принес завязанными в деревенский платок. С первых же строк мне было ясно, какая радость пришла в русскую поэзию. Начался какой-то праздник песни. Сергунька читал стихи. Но не меньше, чем прочесть стихи, он торопился спеть рязанские “прибаски, канавушки и страдания”… Застенчивая, счастливая улыбка не сходила с его лица. Он был очарователен со своим звонким озорным голосом, с барашком вьющихся льняных волос, — которые он позже будет с таким остервенением заглаживать под цилиндр, — синеглазый». Кто так описывал юного поэта?

«Я красивых таких не видел,
Только, знаешь, в душе затаю
Не в плохой, а в хорошей обиде —
Повторяешь ты юность мою», —
писал Есенин — кому?

«Ты жива еще, моя старушка?
Жив и я. Привет тебе, привет!
Пусть струится над твоей избушкой
Тот вечерний несказанный свет», —
друзьям поэт рассказывал, что при создании этого стихотворения думал не только о матери, Татьяне Федоровне, но и:

«Зеркало то раздувало человека наподобие шара, то вытягивало унылым червем. Рядом грохотало “железное море” — вздымая волнообразно железные ленты, перекатывая через них железные лодки на колесах. Несомненно, бредовая фантазия какого-то мрачного мизантропа изобрела этот железный аттракцион. В другом углу бешено крутящийся щит, усеянный цветными лампочками, слепил глаза до боли в висках. Странный садизм лежал в основе большинства развлечений», — так описывала Н. Крандиевская-Толстая одно из мест, что посетил Есенин за рубежом. Поэт и его друзья наведались в: